Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
23:09 

Карен Мейтленд. "Маскарад лжецов".

...Молодые поверят в русалок и оборотней, но только не в то, что и старики когда-то любили...

@темы: Карен Мейтленд, "Маскарад лжецов", книги

14:51 

Дмитрий Глуховский. "Метро 2034". гл.11 - Дары

"Когда-то он развлекал себя такими размышлениями: что, если через тысячелетия археологи, изучая развалины старой Москвы, от которой тогда уже и имени не останется, найдут один из входов в подземные лабиринты? Решат, наверное, что наткнулись на гигантское массовое захоронение, - вряд ли ведь кому-то придет на ум, что люди могли жить в этих темных катакомбах. Некогда высокоразвитая культура на закате своего существования явно деградировала, определят они: вождей погребали в склепах вместе со всем скарбом, оружием, прислугой и наложницами."

@темы: книги, Дмитрий Глуховский, "Метро 2034"

14:46 

Дмитрий Глуховский. "Метро 2034". гл. 10 - После смерти

...-А что самое красивое из того, что ты помнишь? - вдруг спросила она. - Самое-самое?
<...>
-Летний дождь, - решился он.
-Что тут красивого? - Она забавно поморщилась.
-А ты когда-нибудь видела дождь?
-Нет. - Девчонка мотнула головой. - Отец запрещал выходить наружу. Я все равно вылезала раза два, но мне там было плохо. Страшно, когда вокруг нет стен. Дождь - это когда вода сверху льется, - уточнила она на всякий случай.
<...>
-Весь месяц был сухой и очень жаркий. А у меня жена беременная, ей и так дышать трудно было, а тут такое пекло...В роддоме один вентилятор на всю палату, он все время жаловалась, как ей душно. И я тоже из-за нее еле дышал. Переживал ужасно: как мы ни старались, несколько лет ничего не получалось, потом врачи выкидышем пугали. И вот она там как бы на сохранении, а лучше бы уж дома лежала. Срок уже подошел, и ничего не происходит. Схваток нет, а каждый день у начальства не отпросишься. Да еще мне кто-то сказал, что, если переносить, мертвый может родиться. Я места себе не нахожу, как только с работы - сразу бросаюсь под окна дежурить. В туннелях телефон не ловит, я на каждой станции проверяю, не было ли пропущенных звонков. И вот получаю сообщение от врача: "Срочно перезвоните". Пока выбрался в тихое место, уже и жену, и ребенка похоронить успел, дурак мнительный. Набираю...
<...>
-Мне говорят: поздравляем, у вас родился сын. Это сейчас так просто звучит: родился сын. А тогда мне жену из мертвых вернули, и еще это чудо... Поднимаюсь наверх - а там дождь. Прохладный. И воздух сразу легкий такой стал, прозрачный. Будто город был пыльным целлофаном укутан, и вот его сняли. Листья засияли, небо наконец движется, дома помолодели. Я бегу по Тверской к цветочному киоску, и тоже плачу, и тоже от счастья. Зонт был, но я не стал его раскрывать, хотел вымокнуть, хотел его ощутить, этот дождь. Сейчас мне так не передать... Словно не сын у меня родился, а я сам заново, и смотрю на мир так, словно впервые его вижу. Да и он тоже свежий, будто и ему только что пуповину перерезали и умывают в первый раз. И все теперь будет заново, и все, что шло не так, что было плохо, все можно будет исправить. У меня ведь теперь как бы две жизни. Что я не успею - сын сделает. И все у нас еще впереди. У всех еще все впереди...
<...>
-Знаешь, - девчонка казалась смущенной не меньше Гомера, - наверное, дождь все-таки может быть красивым. У меня таких воспоминаний нет. Можно, я буду помнить твое?"

@темы: Дмитрий Глуховский, "Метро 2034", книги

14:32 

Дмитрий Глуховский. "Метро 2034". гл. 10 - После смерти

..."Они могут быть похожи на нас. В их чертах мы можем видеть отражение наших собственных черт, чудесным образом сплавленные воедино с чертами тех, кого любили мы. В их жестах, в изгибе бровей, в гримасах с умилением будем узнавать себя. Друзья могут говорить нам, что наши сыновья и дочери будто срисованы с нас, скроены по тем же лекалам. И это якобы обещает нам некое продление нас самих после того, как мы перестанем быть.
Но ведь и каждый из нас - не изанчальный образ, по которому лепятся последующие копии, а всего лишь химера, пополам составленная из внешности и внутренностей нашего отца и нашей матери, точно так же, как и те в свою очередь состоят из половин своих родителей. Выходит, что нет в нас никакой уникальности, а есть только бесконечная перетасовка крошечных кусочков мозаики, которые существуют сами по себе, слагаясь в миллиарды случайных, не имеющих особой ценности и рассыпающихся на глазах панно?
Стоит ли тогда так гордиться тем, что у наших детей мы видим горбинку или ямку, которую привыкли считать своей, но которая на самом деле уже полмиллиона лет странствует по тысячам тел?
Останется ли что-то именно после меня?"...

@темы: Дмитрий Глуховский, "Метро 2034", книги

14:26 

Дмитрий Глуховский. "Метро 2034". гл. 9 - Воздух

...Страх и ужас - совсем не одно и то же. Страх подхлестывает, заставляет действовать, изобретать. Ужас парализует тело, останавливает мысли, лишает людей всего человеческого...

@темы: Дмитрий Глуховский, "Метро 2034", книги

14:17 

Дмитрий Глуховский. "Метро 2034". гл. 7 - Переход

...Ни ученые, ни фантасты никогда не умели как следует предсказывать будущее, думал старик. К две тысячи тридцать четвертому году человек давно бы уже должен был стать властителем если и не половины галактики, то хотя бы Солнечной системы. Гомеру это обещали еще в детстве. Но и фантасты, и ученые исходили из того, что человечество рационально и последовательно. Как будто оно не состояло из нескольких миллиардов ленивых, легкомысленных, увлекающихся личностей, а было неким ульем, наделенным коллективным разумом и единой волей. Как будто бы, принимаясь за освоение космоса, оно собиралось заниматься им всерьез, а не бросить на полпути, наигравшись и переключившись на электронику, а с электроники - на биотехнологии, ни в чем так и не достигнув сколь-нибудь впечатляющих результатов. Кроме, пожалуй, ядерной физики...

@темы: Дмитрий Глуховский, "Метро 2034", книги

14:54 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи".

...Пропасть, в которую ты летишь, - ужасная пропасть, опасная. Тот, кто в нее падает, никогда не почувствует дна. Он падает, падает без конца. Это бывает с людьми, которые в какой-то момент своей жизни стали искать то, чего им не может дать их привычное окружение. Вернее, они думали, что в привычном окружении они ничего для себя найти не могут. И они перестали искать. Перестали искать, даже не делая попытки что-нибудь найти...

@темы: Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи", книги

15:36 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи".

...Тут я представил себе, как вся эта гоп-компания зарывает меня на кладбище, кладет на меня камень с моей фамилией и все такое. А кругом - одни мертвецы. Да, стоит тебе только умереть, тебя сразу же упрячут. Одна надежда, что, когда я умру, найдется умный человек и вышвырнет мое тело в реку чтоли. Куда угодно - только не на это треклятое кладбище.
Еще будут приходить по воскресеньям, класть цветы тебе на живот. Вот тоже чушь собачья. На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны? В хорошую погоду мои родители часто ходят на кладбище. Кладут нашему Алли цветы на могилу. Я с ними два раза ходил, а потом перестал. Во-первых не очень весело видеть его на этом гнусоном кладбище. Лежит, а вокруг одни мертвецы да памятники.
Когда солнце светит, это еще ничего, но два раза, - да, два раза подряд - когда мы там были вдруг начинался дождь. Это было нестерпимо. Дождь шел прямо на чертово надгробие, прямо на траву, которая растет у него на животе. Лило как из ведра. И все посетители кладбища вдруг помчались как сумасшедшие к своим машинам. Вот что меня взорвало. Они-то могут сесть в свои машины, включить радио и поехать в хороший ресторан пообедать - все могут, кроме Алли. Невыносимое свинство...

@темы: Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи", книги

14:13 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи".

...Но самое лучшее в музее было то, что там все оставалось на своих местах. Ничто не двигалось. Можно было сто тысяч раз проходить, и всегда эскимос ловил рыбу и двух уже поймал, птицы всегда летели на юг, олени пили воду из ручья, и рога у них были такие же красивые, а ноги такие же тоненькие, и эта индианка с голой грудью всегда ткала тот же самый ковер. Ничто не менялось. Менялся только ты сам. И не то, чтобы ты сразу становился много старше. Дело не в том. Но ты менялся, и все. То на тебе было новое пальто. То ты шел в паре с кем-нибудь другим, потому что прежний твой товарищ был болен скарлатиной. А то другая учительница вместо мисс Эгленингер приводила класс в музей. Или ты утром слышал, как отец с матерью ссорились в ванной. А может быть, ты увидел на улице лужу и по ней растекались радужные пятна бензина...

@темы: книги, Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"

14:08 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи".

...В парке было грустно. Не очень холодно, но солнце так и не показывалось, и никого вокруг не было - одни собачьи следы, и плевки, и окурки сигар у скамеек, где сидели старики. Казалось, все скамейки совершенно сырые - промокнешь насквозь, если сядешь. Мне стало очень тоскливо, иногда неизвестно почему даже дрожь пробирает. Непохоже было, что скоро будет Рождество, вообще казалось, что больше никогда ничего не будет...

@темы: книги, Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"

14:42 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи"

- Только что сломала ноготь в такси. - говорит она. Посмотрела на меня и улыбнулась. У нее была удивительно милая улыбка. Очень милая. Люди ведь вообще не улыбаются или улыбаются как-то противно...

@темы: книги, Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"

00:19 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.7

...В эту минуту в окне кареты показались спускавишеся с империала черные панталоны.
"Уж не Мариус ли это?" - промелькнуло в голове поручика.
Это был действительно Мариус.
У самого дилижанса молоденькая крестьянка, проталкиваясь между лошадьми и почтарями, предлагала пассажирам цветы.
- Купите цветов вашим дамам! - кричала она.
Мариус подошел и выбрал лучшие цветы из ее корзинки.
"Дело принимает любопытный оборот! - подумал Теодюль, выскакивая из кареты. - Но кому, пропади он пропадом, собирается Мариус преподнести эти цветы? Такой чудесный букет может предназначаться писаной красавице. Я должен на нее поглядеть."
Подобно собакам, которые гонятся за дичью по собственному почину, он, теперь уже не по чужой указке, а удовлетворяя свое любопытство, стал следить за Мариусом.
Мариус не обратил на Теодюля никакого внимания. Из дилижанса выходили элегантные дамы, он не смотрел на них. Казалось, он совершенно не замечал окружающего.
"Здорово же он влюблен!" - решил Теодюль.
Мариус направился к церкви.
"Великолепно, - рассуждал сам с собой Теодюль. - Церковь! Очень хорошо. Свидания, заправленные обедней, - чего лучше! Перемигиваться за спиной у боженьки премилое дело."
Подойдя к церкви, Мариус не вошел в нее, а свернул за выступ алтарной части и тут же скрылся за углом одного из контрфорсов абсиды.
"Итак, свидание происходит не внутри, а снаружи, - подумал Теодюль. - Ну-ну, поглядим на девчонку."
И он стал на цыпочках пробираться к углу, за который свернул Мариус.
Дойдя до угла, он замер от удивления.
На могиле, опустившись на колени прямо в траву и закрыв лицо руками, стоял Мариус. Букет свой он растрепал и усыпал цветами могилу. Там, где возвышение обозначало изголовье, виднелся черный деревянный крест, и на нем можно было разглядеть написанное белыми буквами имя: ПОЛКОВНИК БАРОН ПОНМЕРСИ. Слышались рыдания Мариуса.
Девчонка оказалась могилой...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

22:28 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.6

...Как всякий неофит, опьяненный новой верой, Мариус стремился приобщиться к ней - и хватал через край. Это было в его натуре. Стоило ему отдаться какому-нибудь чувству, и он уже не мог остановиться. Им овладело фанатическое увлечение наполеоновским мечом, сочетавшееся с восторженной приверженностью наполеоновской идее. Он не замечал, что, восторгаясь гением, заодно восторгается и грубой силой, - иными словами, создает двойной культ: божественного и звериного начала. Он допускал много других ошибок. Он принимал всё безоговорочно. Впоисках истины можно выйти и на ложную дорогу. Преисполненный безграничного доверия, он соглашался со всем. Осуждая ли преступления старого режима, оценивая ли славу Наполеона, он, однажды вступив на новый путь, уже не признавал никаких поправок.
Как бы то ни было, шаг чрезвычайной важности был сделан. Там, где раньше он видел падение монархии, он увидел возвышение Франции. Угол зрения его изменился. Теперь то, что казалось закатом, стало восходом. Он повернулся в противоположную сторону...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

22:20 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.4

...Мариус смотрел на этого человека, которого видел в первый и в последний раз, на его благородное мужественное лицо, на его открытые, но ничего не видящие глаза, на его седые волосы, на его сильное тело, на котором то тут, то там выступали темные полосы - следы сабельных ударов и звездообразные красные пятна - следы пулевых ранений. Он смотрел на огромный шрам, знак героизма на этом лице, которое бог отметил печать доброты. Он подумал о том, что человек этот - его отец, что человек этот умер, но остался холоден.
Печаль, овладевшая им, ничем не отличалась от печали, которую он ощутил бы при виде всякого другого покойника.
А между тем горе, щемящее душу горе царило в комнате. В углу горькими слезами обливалась служанка; священник молился, прерывая молитвы рыданиями; доктор утирал глаза; даже труп и тот плакал.
Несмотря на свою скорбь, и доктор, и священник, и служанка молча посматривали на Мариуса, - он был здесь чужим. Мариус, не опечаленный смертью отца, испытывал чувство неловкости и не знал, как себя вести. В руках у него была шляпа. Он уронил ее на пол, чтобы подумали, будто скорбь лишила его сил держать её.
И тут же он почувствовал нечто вроде угрызения совести и презрения к себе за этот поступок. Но был ли он виноват? Ведь он не любил отца!..

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:46 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.3, гл.8

...Кукла - одна из самых настоятельных потребностей и вместе с тем воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов у девочек. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать, переодевать, учить, слегка журить, баюкать, ласкать, укачивать, воображать, что нечто есть некто, - в этом все будущее женщины. Мечтая и болтая, готовя игрушечное приданое и маленькие пеленки, нашивая платьица, лифчики и крошечные кофточки, дитя превращается в девочку, девочка - в девушку, девушка - в женщину. Первый ребенок - последняя кукла.
Маленькая девочка без куклы почти также несчастна и точно также немыслима, как женщина без детей.
Козетта сделала себе куклу из сабли...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

23:31 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.3, гл.5

...От темноты кружится голова. Человеку необходим свет. Кто углубляется в мрак, тот чувствует, как у него замирает сердце. Когда перед глазами тьма, затемняется и сознание. В ночи, в непроницаемой мгле даже для самого мужественного человека таится что-то жуткое. Никто ночью не проходит один по лесу без страха. Тени и деревья - два опасных сгустка темноты. В неясной глуби возникает призрачная действительность. Непостижимое намечается в нескольких шагах от вас с отчетливостью привидения. Видишь, как в пространстве - или в мозгу - проплывает нечто смутное и неуловимое, словно мечты задремавших цветов. На горизонте возникают какие-то страшные очертания. Вдыхаешь испарения огромной черной пустоты. И боязно и хочется оглянуться. Провалы в ночи, какие-то тени, вселяющие ужас, безмолвные фигуры, коорые рассеиваются при вашем приближении, купы качающихся деревьев, свинцовые лужи - отражение скорби во мраке, могильная глубина безмолвия, присутствие всевозможных неведомых существ, таинственное колыхание ветвей, жуткие стволы деревьев, длинные пряди шелестящей травы, - перед всем этим чувствуешь себя беззащитным. Нет такого отважного сердца, которое не дрогнуло бы, не почувствовало тревоги. Испытываешь отвратительное ощущение, словно душа сливается с тьмой...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

23:06 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.1, гл.19

...Мы не принадлежим к числу поклонников войны. При случае мы всегда говорим ей правду в глаза. Есть в войне устрашающая красота, о которой мы не умалчиваем, но есть в ней, признаться, и уродство. Одна из самых невероятных его форм - это поспешное ограбление мертвых вслед за победой. Утренняя заря, занимающаяся после битвы, освещает обычно обнаженные трупы.
Кто совершает это? Кто порочит торжество победы? Чья подлая рука украдкой скользит в ее карман? Кто те мошенники, которые обделывают свои делишки за спиною славы? Некоторые философы, в том числе Вольтер, утверждали, будто ими являются сами же творцы славы. Это все те же солдаты, - говорят они, - и никто другой; оставшиеся в живых грабят мертвых. Днем - герой, ночью - вампир. Они, мол, имеют некоторое право обшарить того, кого собствеными руками превратили в труп. Мы держимся иного мнения. Пожинать лавры и стаскивать башмаки с мертвецов - на это неспособна одна и та же рука.
Достоверно лишь, что вслед за победителями всегда крадутся грабители. Однако солдаты к этому непричастны, особенно солдаты современные.
За каждой армией тянется хвост, - вот где следует искать виновников. Существа, родственные летучим мышам, полуразбойники-полулакеи, все разновидности нетопырей, возникающие в сумерках, которые именуются войной, люди, облаченные в военные мундиры, но никогда не сражавшиеся, мнимые больные, злобные калеки, подозрительные маркитанты, разъезжающие в тележках, иногда даже со своими женами, и ворующие то, что сами продали, нищие, предлагающие себя офицерам в проводники, обозная прислуга, мародеры - весь этот сброд волочился во время похода за армией прежнего времени и даже получил на специальном языке кличку "ползунов". Никакая армия и никакая нация за нх не ответственны. Они говорили по-итальянски - и следовали за немцами; говорили по-французски - и следовали за англичанами...
<...>
...Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, - и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: "Ведь только что я еще жил!"...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:29 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.11

...Святой завет Иисуса Христа правит нашей цивилизацией, но еще не проник в неё. Говорят, что европейская цивилизация упразднила рабство. Это заблуждение. Оно всё еще существует, но теперь его тяжесть падает только на женщину, то есть на грацию, на слабость, на красоту, на материнство. Это позор для мужчины, и это величайший позор...
<...>
...Окунувшись в грязь, женщина превращается в камень. Прикосновение к ней пронизывает холодом. Она проходит мимо вас, она терпит вас, но она вас не знает; она обесчещена, и она сурова. Жизнь и общественный строй сказали ей своё последнее слово. С ней уже случилось всё, что было ей отпущено на всю жизнь. Она все перечувствовала, все перенесла, все испытала, все перестрадала, все утратила, все оплакала. Она покорилась судьбе с той покороностью, которая так же похожа на равнодушие, как смерть похожа на сон. Она больше ничего не избегает. Она ничего больше не боится. Пусть разверзнутся над ней хляби небесные, пусть прокатит над ней свои воды весь океан! Что ей до этого? Она - губка, насыщенная до предела.
Так, по-крайней мере кажется ей самой, но человек ошибается, если думает, что возможно исчерпать свою cудьбу и что чаша его выпита до дна.
Что же представляют собой все эти судьбы, гонимые вперед? Куда они идут? И почему они такие, а не иные?
Тот, кому это ведомо, видит весь этот мрак.
Он один, имя ему - бог...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:21 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.8

...Никто не следит за поступками других так ревниво, как те, кого эти поступки касаются меньше всего. "Почему этот господин выходит только в сумерки? Почему по четвергам господин такой-то никогда не вешает на гвоздь ключ своей комнаты? Почему та дама всегда выходит из фиакра, не доезжая до дому? Почему она посылает за почтовой бумагой, когда дома у нее полным-полно этой бумаги?" и т.д. и т.д.
Есть особы, которые, ради того, чтобы отыскать разгадку этих загадок, в сущности говоря, совершенно им безразличных, расходуют больше денег, тратят больше времени, делают больше усилий, чем могло бы понадобиться на десяток добрых дел; и всё это бескорыстно, из любви к искусству, получая в награду за своё любопытство только удовлетворение этого самого любопытства и ничего больше. Они готовы следить за таким-то мужчиной по целым дням, часами простаивая на перекрестках, в подъездах, ночью, в холод и в дождь, подкупать посыльных, подпаивать извозчиков и лакеев, задаривать горничную, давать на чай привратнику. Для чего? Да просто так. Из страстного желания увидеть, узнать, раскопать. Из непреодолимой потребности разболтать. А ведь часто эти разоблаченные секреты, эти обнародованные тайны, эти разгаданные загадки влекут за собой катастрофы, дуэли, банкротства, разбивают жизни, к великой радости того, кто "раскрыл всё" без всякой выгоды для себя, повинуясь одному лишь инстинкту. И это очень печально...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

16:54 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.4

...Заметим, кстати, что на этой земле, где все несовершенно, быть слепым и быть любимым - это поистине одна из самых необычных и утонченных форм счастья. Постоянно чувствовать рядом с собой жену, дочь, сестру, чудесное существо, которое здесь потому, что вы нуждаетесь в нем, а оно не может обойтись без вас, знать, что вы необходимы той, которая нужна вам, иметь возможность беспрестанно измерять её привязанность количеством времени, которое она вам уделяет, и думать про себя: "Она посвящает мне все свое время, значит, ее сердце целиком принадлежит мне"; видеть мысли за невозможностью видеть лицо, убеждаться в верности любимого существа посреди затмившегося мира, ощущать шелест платься, словно шум крыльев, слышать, как это существо входити выходит, двигается, двигается, говорит, поет, и знать, что вы - центр, к которому направлены эти слова, эта песня; каждую минуту проявлять нежность, чувствовать себя тем сильнее, чем слабее ваше тело, стать во мраке и благодаря мраку ярким светилом, к которому тяготеет этот ангел, - все это такая радость, которой нет равных. Высшее счастье жизни - это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать - любят вопреки вам; вот этой уверенностью и обладает слепой. В такой скорби ощущать заботу о себе - значит ощущать ласку. Лишен он чего-либо? Нет. Свет для него не погас, если он любим. И какой любовью! Любовью, целиком сотканной из добродетели. Где есть уверенность, там кончается слепота. Душа ощупью ищет другую душу и находит её. И эта найденная и испытанная душа - женщина. Чья-то рука поддерживает вас - это её рука; чьи-то уста прикасаются к вашему лбу - это её уста; совсем близко от себя вы слышите чье-то дыхание - это она. Обладать всем, что она может дать, начиная от ее поклонения и кончая страданием, не знать одиночества, благодаря её кроткой слабости, которая является вашей силой, опираться на этот негнущийся тростник, касаться руками Провидения и брать его в объятия - великий боже, какое это блаженство! Сердце, этот загадочный небесный цветок, достигает своего полного и таинственного расцвета. Вы не отдали бы этого мрака за весь свет мира. Ангельская душа здесь, все время здесь, рядом с вами; если она удаляется, то лишь затем, чтобы вернуться к вам. Она исчезает, как сон, и возникает, как явь. Вы чувствуете тепло, которое всё приближается, - это она. На вас нисходит ясность, веселье, восторг; вы - сияние среди ночи. А тысяча мелких забот! Пустяки, занимающие в этой пустыне огромное место. Самые тонкие, едва уловимые оттенки женского голоса, убаюкиващие вас, заменяют вам утраченную вселенную. Вы ощущаете ласку души. Вы ничего не видите, но чувствуете, что кто-то боготворит вас. Это рай во тьме...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

Цитатник

главная