• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
14:58 

Виктор Гюго. "Отверженные". т. 1, ч.1, кн.1, гл.4

...Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор, пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и "да" и "нет", но если вам пришлось увидеть её - потрсяение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить: против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина - это сгусток закона, имя её - vindicta(лат. - наказание), она сама не нейтральна и не позволяет оставаться нейтральным вам. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот - это видение. Эшафот - не помост, эшафот - не машина, эшафот - не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее непонятной зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что он делает. Эшафот - это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его плоть, пьет его кровь. Эшафот - это чудовище, созданное судьей и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

17:12 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.1, гл.7

...Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки - вот истинные воры; пороки - вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

18:32 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.1, гл.12

...Преуспевать - вот высшая мудрость, которая капля за каплей падает из черной тучи корыстных интересов, нависшей над человечеством.
Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь - успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача - это для толпы почти то же, что превосходство. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана - история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение успеху, носит его ливрею и лакействует у него в передней. Преуспевайте - такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерею, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке - в этом вся штука! Будьте удачливы - все остальное приложится; будьте баловнем счастья - вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений, которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты хоть первым встречным - это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость - это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она не состояла...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

22:52 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.2, гл.6

...Двое суток он бродил по полям, на свободе, если можно назвать свободой положение человека, которого травят, который оборачивается каждую секунду, вздрагивает от малейшего шума, боится всего: дыма из трубы, человека, проходящего мимо, залаявшей собаки, быстро скачущей лошади, боя часов на колокольне; боится дня - потому что светло, ночи - потмоу что темно, боится дороги, тропинки, куста, боится, как бы не уснуть. К вечеру второго дня его поймали...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:12 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.2, гл.8

Человек за бортом!
Ну так что же! Корабль не останавливается. Дует ветер. У этого мрачного корабля свой путь и он вынужден его продолжать. Он уходит дальше.
Человек исчезает, потом появляется снова, погружается и снова выплывает на поверхность, он взывает о помощи, он простирает руки; никто не слышит его.
Корабль, сотрясаемый ураганом, неуклонно идет вперед; матросы и пассажиры уже не видят тонущего человека; голова несчастного - лишь крошечная точка в необъястной громаде волн.
Он испускает отчаянные крики, но они замирают в глубинах вод. Каким страшным призраком кажется ему этот исчезающий парус! Человек смотрит на него, смотрит безумным, исступленным взглядом. Парус удаляется, бледнеет, уменьшается. Только что человек был еще там, на корабле, он был членом экипажа, он ходил по палубе вместе с другими, он имел право на свою долю воздуха и солнца, он принадлежал к числу живых. Что же такое произошло с ним? Он поскользнулся, упал - всё кончено.
Он в чудовищной пучине. Под ним все уплывает, все рушится. Волны, изодранные и растрепанные ветром, держат его в своих ужасных объятиях; бездна уносит его в своей качке, водяные клочья валов кружатся над его головой, разнузданная чернь вод оплевывает его, невидимые провалы хотят его поглотить; погружаясь в воду, он видит, как перед ним разверзаются пропасти, полные мрака; отвратительные неведомые растения хватают его, цепляются за ноги, тянут к себе; он чувствует как сливается с бездной, становится частицей морской пены; валы перебрасывают его друг другу, он глотает их горечь; коварный океан с остервенением топит его; беспредельность тешится его предсмертной мукой. Кажется, что вся эта масса воды - воплощенная ненависть. И все же он борется.
Он пытается сопротивляться, держаться на поверхности, он делает усилие, он плывет. Он - это жалкое создание, силы которого истощаюся так быстро, - сражается с неистощимым.
А где же корабль? Там, вдали. Едва заметный в бледном сумраке горизонта.
На человека налетают шквалы, его душит пена. Он поднимает глаза - над ним только свинцовые тучи. Расставаясь с жизнью, он присутствует при неописуемом бесновании моря. И он - жертва этого безумия. Он слышит чуждые человеку звуки, которые, кажется, исходят из какого-то потустороннего, страшного мира.
Подобно ангелам, реющим над человеческой скорбью, в облаках реют птицы, но чем они могут помочь ему? Они летают, поют, парят в небе, а он - он хрипит, задыхаясь в предсмертной муке.
Он чувствует себя погребенным меж двух бесконечностей - меж океаном и небом: первый - могила, второе - саван.
Надвигается ночь, он плывет уже столько часов, силы его приходят к концу; этот корабль, этот далекий маяк, где были люди, скрылся из виду; он один среди гигантской темной пучины; он тонет, коченеет, корчится, он чувствует под водой движение бесформенных чудищ, невидимого; он зовет на помощь. Людей больше нет. Где же Бог?
Он зовет: "Спасите! Спасите!". Он зовет и зовет.
Ничего не видно на горизонте. Ничего - в небе.
Он взывает к пространству, к волне, к водорослям, к подводному камню - они глухи. Он молит бурю, но безучастная буря послушна лишь бесконечности.
Вокруг него мрак, туман, одиночество, бессмысленное буйство, бескоечная рябь свирепых вод. В нем самом ужас и изнеможение. Под ним - омут. Ни одной точки опоры. Ему представляются мрачные скитания трупа в безграничной тьме. Смертельный холод сковывает его тело. Судорожно сжимаясь, его руки хватают пустоту. Ветры, тучи, вихри, дуновения, бесполезные звезды! Что делать? Человек, доведенный до отчаяния, отдается на волю судьбы; тот, кто устал, решается умереть. Он перестает бороться, уступает, сдается и наконец исчезает, навеки поглощенный темными глубинами океана.
О беспощадное шествие человеческого общества! Уничтожение людей и человеческих душ, оказавшихся на дороге! Океан, куда падает всё, чему дает упасть закон! О зловещее исчезновение опоры! О нравственная смерть!
Море - это неутомимая социальная ночь, куда карательная система сталкивает тех, кого она осудила. Море - это безграничное страдание.
Душа, попавшая в эту бездну, может превратиться в труп. Кто воскресит её?

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

15:10 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.3, гл.4

...Таковы истинные радости.
Счастливые пары - это могучий призыв к жизни и природе; при их появлении все сущее брызжет лаской и светом. Некогда жила фея, которая создала рощи и луга только для влюбленных. Так возникла бессмертная школа любовников, которая возрождается вновь и вновь и будет существовать до тех пор, пока будут существовать рощи и школьники. Вот почему весна увлекает мыслителей. <...> Все смеются, все ищут друг друга, воздух пронизан сиянием апофеоза, - вот как преображает любовь! Жалкий писец нотариуса становится полубогом. А легкие вскрики, преследование друг друга в зеленой траве, девическая талия, которую обнимают на бегу, словечки, звучащие, как музыка, обожание, предательское звучание одного какого-нибудь слога, вишни, вырванные губами из губ, - все это искрится, проносясь мимо, в каком-то божественном ликовании. <...>
Всем кажется, что это будет длиться вечно...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

15:13 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.3, гл.7

...Запомните: каждая наша страсть, даже любовь, обладает своим желудком, который не следует обременять. Нужно уметь вовремя написать на всем слово finis(конец), нужно уметь обуздывать себя, когда это становится необходимым, запирать на замок свой аппетит, загонять в кутузку фантазию, и отводить собственную особу в участок. Мудрец тот, кто способен в нужный момент арестовать самого себя...
<...>
Ошибаться - неотъемлемое свойство любви. Любовное приключение создано не для того, чтобы ползать на коленях и доводить себя до отупения, словно английская служанка, которая натирает мозоли на коленка от вечного мыться полов. Оно создано не для того, и оно весело впадает в ошибки, это сладостное любовное приключение! Кто-то сказал: "Человеку свойственно ошибаться"; я же говорю: "Влюбленному свойственно ошибаться"...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

15:20 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.4, гл.2

...Есть души, подобные ракам. Вместо того, чтобы идти вперед, они непрерывно пятятся к тьме и пользуются жизненным опытом лишь для усиления своего нравственного уродства, все больше развращаясь и все больше пропитываясь скверной...
<...>
...Некоторые люди с первого взгляда внушают вам недоверие, ибо вы чувствуете, что они темны, так сказать, со всех сторон. Позади себя они оставляют тревогу, а тому, что впереди, несут угрозу. В них таится неизвестность. Невозможно поручиться ни за то, что они уже сделали, ни за то, что будут делать. Их сумрачный взгляд сразу их выдает. Стоит услышать одно слово, сказанное ими, или увидеть хотя бы одно движение, как вы уже ощущаете черные провалы в их прошлом и темные тайны в их будущем...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

16:32 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.4, гл.3

...Есть натуры, которые не могут любить одного человека без того, чтобы в то же самое время не питать ненависти к другому. Мамаша Тенардье страстно любила своих дочерей и поэтому возненавидела чужую. Грустно, что материнская любовь может принимать такие отвратительные формы...
<...>
...Несправедливость сделала её угрюмой, а нищета - некрасивой. От неё не осталось ничего, кроме прекрасных больших глаз, на которые больно было смотреть, потому что, будь они меньше, в них, пожалуй, не уместилось бы столько печали.
Сердце разрывалось при виде бедной малютки, которой н ебыло еще и шести лет, когда зимним утром, дрожа в дырявых обносках, с полными слез глазами, она подметала улицу, еле удерживая огромную метлу в маленьких посиневших ручонках.
В околотке ее прозвали "жаворонком". Народ, любящий образные выражения, охотно называл так это маленькое создание, занимавшее не больше места, чем птичка, такое же трепещущее и пугливое, встававшее раньше всех в доме, да и во всей деревне, и выходившее на улицу или в поле задолго до восхода солнца.
Только этот бедный жаворонок никогда не пел...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

16:54 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.4

...Заметим, кстати, что на этой земле, где все несовершенно, быть слепым и быть любимым - это поистине одна из самых необычных и утонченных форм счастья. Постоянно чувствовать рядом с собой жену, дочь, сестру, чудесное существо, которое здесь потому, что вы нуждаетесь в нем, а оно не может обойтись без вас, знать, что вы необходимы той, которая нужна вам, иметь возможность беспрестанно измерять её привязанность количеством времени, которое она вам уделяет, и думать про себя: "Она посвящает мне все свое время, значит, ее сердце целиком принадлежит мне"; видеть мысли за невозможностью видеть лицо, убеждаться в верности любимого существа посреди затмившегося мира, ощущать шелест платься, словно шум крыльев, слышать, как это существо входити выходит, двигается, двигается, говорит, поет, и знать, что вы - центр, к которому направлены эти слова, эта песня; каждую минуту проявлять нежность, чувствовать себя тем сильнее, чем слабее ваше тело, стать во мраке и благодаря мраку ярким светилом, к которому тяготеет этот ангел, - все это такая радость, которой нет равных. Высшее счастье жизни - это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать - любят вопреки вам; вот этой уверенностью и обладает слепой. В такой скорби ощущать заботу о себе - значит ощущать ласку. Лишен он чего-либо? Нет. Свет для него не погас, если он любим. И какой любовью! Любовью, целиком сотканной из добродетели. Где есть уверенность, там кончается слепота. Душа ощупью ищет другую душу и находит её. И эта найденная и испытанная душа - женщина. Чья-то рука поддерживает вас - это её рука; чьи-то уста прикасаются к вашему лбу - это её уста; совсем близко от себя вы слышите чье-то дыхание - это она. Обладать всем, что она может дать, начиная от ее поклонения и кончая страданием, не знать одиночества, благодаря её кроткой слабости, которая является вашей силой, опираться на этот негнущийся тростник, касаться руками Провидения и брать его в объятия - великий боже, какое это блаженство! Сердце, этот загадочный небесный цветок, достигает своего полного и таинственного расцвета. Вы не отдали бы этого мрака за весь свет мира. Ангельская душа здесь, все время здесь, рядом с вами; если она удаляется, то лишь затем, чтобы вернуться к вам. Она исчезает, как сон, и возникает, как явь. Вы чувствуете тепло, которое всё приближается, - это она. На вас нисходит ясность, веселье, восторг; вы - сияние среди ночи. А тысяча мелких забот! Пустяки, занимающие в этой пустыне огромное место. Самые тонкие, едва уловимые оттенки женского голоса, убаюкиващие вас, заменяют вам утраченную вселенную. Вы ощущаете ласку души. Вы ничего не видите, но чувствуете, что кто-то боготворит вас. Это рай во тьме...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:21 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.8

...Никто не следит за поступками других так ревниво, как те, кого эти поступки касаются меньше всего. "Почему этот господин выходит только в сумерки? Почему по четвергам господин такой-то никогда не вешает на гвоздь ключ своей комнаты? Почему та дама всегда выходит из фиакра, не доезжая до дому? Почему она посылает за почтовой бумагой, когда дома у нее полным-полно этой бумаги?" и т.д. и т.д.
Есть особы, которые, ради того, чтобы отыскать разгадку этих загадок, в сущности говоря, совершенно им безразличных, расходуют больше денег, тратят больше времени, делают больше усилий, чем могло бы понадобиться на десяток добрых дел; и всё это бескорыстно, из любви к искусству, получая в награду за своё любопытство только удовлетворение этого самого любопытства и ничего больше. Они готовы следить за таким-то мужчиной по целым дням, часами простаивая на перекрестках, в подъездах, ночью, в холод и в дождь, подкупать посыльных, подпаивать извозчиков и лакеев, задаривать горничную, давать на чай привратнику. Для чего? Да просто так. Из страстного желания увидеть, узнать, раскопать. Из непреодолимой потребности разболтать. А ведь часто эти разоблаченные секреты, эти обнародованные тайны, эти разгаданные загадки влекут за собой катастрофы, дуэли, банкротства, разбивают жизни, к великой радости того, кто "раскрыл всё" без всякой выгоды для себя, повинуясь одному лишь инстинкту. И это очень печально...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:29 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.1, кн.5, гл.11

...Святой завет Иисуса Христа правит нашей цивилизацией, но еще не проник в неё. Говорят, что европейская цивилизация упразднила рабство. Это заблуждение. Оно всё еще существует, но теперь его тяжесть падает только на женщину, то есть на грацию, на слабость, на красоту, на материнство. Это позор для мужчины, и это величайший позор...
<...>
...Окунувшись в грязь, женщина превращается в камень. Прикосновение к ней пронизывает холодом. Она проходит мимо вас, она терпит вас, но она вас не знает; она обесчещена, и она сурова. Жизнь и общественный строй сказали ей своё последнее слово. С ней уже случилось всё, что было ей отпущено на всю жизнь. Она все перечувствовала, все перенесла, все испытала, все перестрадала, все утратила, все оплакала. Она покорилась судьбе с той покороностью, которая так же похожа на равнодушие, как смерть похожа на сон. Она больше ничего не избегает. Она ничего больше не боится. Пусть разверзнутся над ней хляби небесные, пусть прокатит над ней свои воды весь океан! Что ей до этого? Она - губка, насыщенная до предела.
Так, по-крайней мере кажется ей самой, но человек ошибается, если думает, что возможно исчерпать свою cудьбу и что чаша его выпита до дна.
Что же представляют собой все эти судьбы, гонимые вперед? Куда они идут? И почему они такие, а не иные?
Тот, кому это ведомо, видит весь этот мрак.
Он один, имя ему - бог...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

23:06 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.1, гл.19

...Мы не принадлежим к числу поклонников войны. При случае мы всегда говорим ей правду в глаза. Есть в войне устрашающая красота, о которой мы не умалчиваем, но есть в ней, признаться, и уродство. Одна из самых невероятных его форм - это поспешное ограбление мертвых вслед за победой. Утренняя заря, занимающаяся после битвы, освещает обычно обнаженные трупы.
Кто совершает это? Кто порочит торжество победы? Чья подлая рука украдкой скользит в ее карман? Кто те мошенники, которые обделывают свои делишки за спиною славы? Некоторые философы, в том числе Вольтер, утверждали, будто ими являются сами же творцы славы. Это все те же солдаты, - говорят они, - и никто другой; оставшиеся в живых грабят мертвых. Днем - герой, ночью - вампир. Они, мол, имеют некоторое право обшарить того, кого собствеными руками превратили в труп. Мы держимся иного мнения. Пожинать лавры и стаскивать башмаки с мертвецов - на это неспособна одна и та же рука.
Достоверно лишь, что вслед за победителями всегда крадутся грабители. Однако солдаты к этому непричастны, особенно солдаты современные.
За каждой армией тянется хвост, - вот где следует искать виновников. Существа, родственные летучим мышам, полуразбойники-полулакеи, все разновидности нетопырей, возникающие в сумерках, которые именуются войной, люди, облаченные в военные мундиры, но никогда не сражавшиеся, мнимые больные, злобные калеки, подозрительные маркитанты, разъезжающие в тележках, иногда даже со своими женами, и ворующие то, что сами продали, нищие, предлагающие себя офицерам в проводники, обозная прислуга, мародеры - весь этот сброд волочился во время похода за армией прежнего времени и даже получил на специальном языке кличку "ползунов". Никакая армия и никакая нация за нх не ответственны. Они говорили по-итальянски - и следовали за немцами; говорили по-французски - и следовали за англичанами...
<...>
...Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, - и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: "Ведь только что я еще жил!"...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

23:31 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.3, гл.5

...От темноты кружится голова. Человеку необходим свет. Кто углубляется в мрак, тот чувствует, как у него замирает сердце. Когда перед глазами тьма, затемняется и сознание. В ночи, в непроницаемой мгле даже для самого мужественного человека таится что-то жуткое. Никто ночью не проходит один по лесу без страха. Тени и деревья - два опасных сгустка темноты. В неясной глуби возникает призрачная действительность. Непостижимое намечается в нескольких шагах от вас с отчетливостью привидения. Видишь, как в пространстве - или в мозгу - проплывает нечто смутное и неуловимое, словно мечты задремавших цветов. На горизонте возникают какие-то страшные очертания. Вдыхаешь испарения огромной черной пустоты. И боязно и хочется оглянуться. Провалы в ночи, какие-то тени, вселяющие ужас, безмолвные фигуры, коорые рассеиваются при вашем приближении, купы качающихся деревьев, свинцовые лужи - отражение скорби во мраке, могильная глубина безмолвия, присутствие всевозможных неведомых существ, таинственное колыхание ветвей, жуткие стволы деревьев, длинные пряди шелестящей травы, - перед всем этим чувствуешь себя беззащитным. Нет такого отважного сердца, которое не дрогнуло бы, не почувствовало тревоги. Испытываешь отвратительное ощущение, словно душа сливается с тьмой...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:46 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.2, кн.3, гл.8

...Кукла - одна из самых настоятельных потребностей и вместе с тем воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов у девочек. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать, переодевать, учить, слегка журить, баюкать, ласкать, укачивать, воображать, что нечто есть некто, - в этом все будущее женщины. Мечтая и болтая, готовя игрушечное приданое и маленькие пеленки, нашивая платьица, лифчики и крошечные кофточки, дитя превращается в девочку, девочка - в девушку, девушка - в женщину. Первый ребенок - последняя кукла.
Маленькая девочка без куклы почти также несчастна и точно также немыслима, как женщина без детей.
Козетта сделала себе куклу из сабли...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

22:20 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.4

...Мариус смотрел на этого человека, которого видел в первый и в последний раз, на его благородное мужественное лицо, на его открытые, но ничего не видящие глаза, на его седые волосы, на его сильное тело, на котором то тут, то там выступали темные полосы - следы сабельных ударов и звездообразные красные пятна - следы пулевых ранений. Он смотрел на огромный шрам, знак героизма на этом лице, которое бог отметил печать доброты. Он подумал о том, что человек этот - его отец, что человек этот умер, но остался холоден.
Печаль, овладевшая им, ничем не отличалась от печали, которую он ощутил бы при виде всякого другого покойника.
А между тем горе, щемящее душу горе царило в комнате. В углу горькими слезами обливалась служанка; священник молился, прерывая молитвы рыданиями; доктор утирал глаза; даже труп и тот плакал.
Несмотря на свою скорбь, и доктор, и священник, и служанка молча посматривали на Мариуса, - он был здесь чужим. Мариус, не опечаленный смертью отца, испытывал чувство неловкости и не знал, как себя вести. В руках у него была шляпа. Он уронил ее на пол, чтобы подумали, будто скорбь лишила его сил держать её.
И тут же он почувствовал нечто вроде угрызения совести и презрения к себе за этот поступок. Но был ли он виноват? Ведь он не любил отца!..

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

22:28 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.6

...Как всякий неофит, опьяненный новой верой, Мариус стремился приобщиться к ней - и хватал через край. Это было в его натуре. Стоило ему отдаться какому-нибудь чувству, и он уже не мог остановиться. Им овладело фанатическое увлечение наполеоновским мечом, сочетавшееся с восторженной приверженностью наполеоновской идее. Он не замечал, что, восторгаясь гением, заодно восторгается и грубой силой, - иными словами, создает двойной культ: божественного и звериного начала. Он допускал много других ошибок. Он принимал всё безоговорочно. Впоисках истины можно выйти и на ложную дорогу. Преисполненный безграничного доверия, он соглашался со всем. Осуждая ли преступления старого режима, оценивая ли славу Наполеона, он, однажды вступив на новый путь, уже не признавал никаких поправок.
Как бы то ни было, шаг чрезвычайной важности был сделан. Там, где раньше он видел падение монархии, он увидел возвышение Франции. Угол зрения его изменился. Теперь то, что казалось закатом, стало восходом. Он повернулся в противоположную сторону...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

00:19 

Виктор Гюго. "Отверженные". т.1, ч.3, кн.3, гл.7

...В эту минуту в окне кареты показались спускавишеся с империала черные панталоны.
"Уж не Мариус ли это?" - промелькнуло в голове поручика.
Это был действительно Мариус.
У самого дилижанса молоденькая крестьянка, проталкиваясь между лошадьми и почтарями, предлагала пассажирам цветы.
- Купите цветов вашим дамам! - кричала она.
Мариус подошел и выбрал лучшие цветы из ее корзинки.
"Дело принимает любопытный оборот! - подумал Теодюль, выскакивая из кареты. - Но кому, пропади он пропадом, собирается Мариус преподнести эти цветы? Такой чудесный букет может предназначаться писаной красавице. Я должен на нее поглядеть."
Подобно собакам, которые гонятся за дичью по собственному почину, он, теперь уже не по чужой указке, а удовлетворяя свое любопытство, стал следить за Мариусом.
Мариус не обратил на Теодюля никакого внимания. Из дилижанса выходили элегантные дамы, он не смотрел на них. Казалось, он совершенно не замечал окружающего.
"Здорово же он влюблен!" - решил Теодюль.
Мариус направился к церкви.
"Великолепно, - рассуждал сам с собой Теодюль. - Церковь! Очень хорошо. Свидания, заправленные обедней, - чего лучше! Перемигиваться за спиной у боженьки премилое дело."
Подойдя к церкви, Мариус не вошел в нее, а свернул за выступ алтарной части и тут же скрылся за углом одного из контрфорсов абсиды.
"Итак, свидание происходит не внутри, а снаружи, - подумал Теодюль. - Ну-ну, поглядим на девчонку."
И он стал на цыпочках пробираться к углу, за который свернул Мариус.
Дойдя до угла, он замер от удивления.
На могиле, опустившись на колени прямо в траву и закрыв лицо руками, стоял Мариус. Букет свой он растрепал и усыпал цветами могилу. Там, где возвышение обозначало изголовье, виднелся черный деревянный крест, и на нем можно было разглядеть написанное белыми буквами имя: ПОЛКОВНИК БАРОН ПОНМЕРСИ. Слышались рыдания Мариуса.
Девчонка оказалась могилой...

@темы: книги, Виктор Гюго, "Отверженные"

14:42 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи"

- Только что сломала ноготь в такси. - говорит она. Посмотрела на меня и улыбнулась. У нее была удивительно милая улыбка. Очень милая. Люди ведь вообще не улыбаются или улыбаются как-то противно...

@темы: книги, Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"

14:08 

Джером Сэлинджер. "Над пропастью во ржи".

...В парке было грустно. Не очень холодно, но солнце так и не показывалось, и никого вокруг не было - одни собачьи следы, и плевки, и окурки сигар у скамеек, где сидели старики. Казалось, все скамейки совершенно сырые - промокнешь насквозь, если сядешь. Мне стало очень тоскливо, иногда неизвестно почему даже дрожь пробирает. Непохоже было, что скоро будет Рождество, вообще казалось, что больше никогда ничего не будет...

@темы: книги, Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"

Цитатник

главная